Жизнь, психология, путешествия (taanyabars) wrote,
Жизнь, психология, путешествия
taanyabars

Categories:

Диалог длиной в тридцать лет

Текст, который вы прочтете, написан двадцать лет назад - в сентябре 1995 года. Сделано это было по призыву радио "Эхо Москвы", которое попросило своих слушателей написать сочинение о том, как изменилась их жизнь за последние 10 лет. У меня рассказ получился в форме диалога двух Я - из 1985 года и из 1995 года. Что стало с ним на Эхе Москвы, я не знаю, а вот второй экземпляр двадцать лет лежал в дебрях моего стола, пропадал и находился. Первая страница так и исчезла безвозвратно, а остальные пять уцелели.
К двадцатилетию написания я наконец нашла в себе силы перевести текст в электронный вид, исправив опечатки и преодолев соблазн изменить что-то еще. Было много мыслей и эмоций, но я не буду пока их озвучивать, скажу лишь, что мне очень хотелось бы поговорить о нем с читателями блога.
Итак, беседуют двое - Я (воображаемая) из 1985 года и Я (реальная, автор текста) из 1995 года. И их внимательнейшим образом слушает третья Я - из года 2015-го.
На исчезнувшей первой странице они обсуждали в основном дела семейные. А дальше - им слово.

- Я-95. Ладно, попробуем начать с другой стороны. Ты насчет прелестей загнивающего капитализма многое помнишь?
- Я-85. Что-то читала, что-то от знакомых слышала, которые за границу ездят.
- Ну вот, а теперь напряги свою фантазию и представь все это в своем доме, на своей улице, в ближайшем магазине.
- Напрягла. Не получается. Этого не может быть.
- Но это есть. Яркие витрины, набитые магазины, красиво одетые женщины и дети, пестрая реклама, куча вещей и предметов, о которых ты не имеешь ни малейшего представления, а скажем моя маленькая дочь в них прекрасно разбирается.
- А очереди?
- Нет их. И дефицита нет. И блата нет (во всяком случае, в том, что касается покупок). Наоборот, все только и делают, что пытаются тебе всё продать. Дочь избаловалась совершенно. Киви есть не желает, персики не желает. Ей Сникерсы подавай.
- Послушай, я почти ничего не поняла. Что такое киви?
- Фрукт такой. По виду похоже на картошку, а по вкусу – на землянику. Ах да, я забыла, они же действительно не так давно у нас появились.
- А ананасы у вас есть? Я их ела в жизни раза два.
- Пожалуйста, сколько угодно.
- А что такое Сникерсы?
- Шоколадки такие, голландские.
- Вкусные?
- Да ничего. Лично мне уже поднадоели.
- Слушай, я больше не могу. Кончай о еде.
- Ладно, кончаю. Я просто сама еще к этому не до конца привыкла. Ведь было и другое – очереди за продуктами 500-600 человек, магазины, где нет ничего, кроме хмели-сунели.
- Это мне представить легче
- Тогда представь еще пожалуйста, что у тебя дочь, такая маленькая, что ты еще не можешь ей объяснить ничего, если вдруг нечего будет есть. А страх, вдруг завтра уже не будет совсем ничего, преследует постоянно… Ну да ладно, вернемся к нынешнему времени. Слушай дальше. Представь, что всей атмосферы лжи и недоговорок, двоемыслия (помнишь тамиздатовский 1984?) – ничего этого нет. Политзанятий, общественных нагрузок, характеристик, за которые все дрожат, нет. Партии нет.
- Как нет, куда же она делась?
- Ну, то есть, есть какие-то там партии, их много, но дела до них почти никому нет. А вот всесильной Партии нет.
- А генсек?
- Нет его. Президент у нас. Сами выбирали. По-настоящему. У одной нашей знакомой даже сердечный приступ случился – спорила с приятельницей, за кого голосовать.
- Ну и как президент?
- Знаешь, давай замнем для ясности. Хоть у нас и свобода, а пережитки прошлого дают себя знать – не могу я тебе сказать все, что я о нем думаю. Бог с ним, с президентом. Зато книги – любые, весь «самиздат» давно издали. Газеты пишут обо всем прямо, без намеков. Фильмы по телевихору – любые, даже те, что я годами мечтала посмотреть и не надеялась. Телевизор у нас, кстати, японский.
- Это такой, как сейчас у тех, кто за границу ездит?
- Ну да. А теперь я обошла пять магазинов поблизости, чтобы выбрать, где подешевле.
- А что, разве в разных магазинах цены разные?
- Конечно, а как же еще? Ах да, я уже все позабыла… Так вот, о загранице. Ехать туда можно без всяких проблем. Мама ездила – сдала деньги, паспорт, заполнила анкету – и все.
- Мама!? Но ей же уже за шестьдесят, а сколько она ни пробовала – ни разу ее не выпускали.
- Ну а сейчас она была и в Европе, и в Америке, и в Азии…
- То, что ты рассказываешь, прямо какая-то чудесная сказка. Я просто завидую тебе.
- А я иногда тебе завидую.
- Но почему?
- Чудеса ведь бывают только в сказках. Цену за все, что я тебе рассказала, мы заплатили немалую. Я уж не буду тебе описывать, сколько мы пережили за эти годы, а то ты совсем запутаешься. Иногда мне кажется, что я старше тебя не на 10 лет, а на все 20, а может и больше. Давай все-таки о дне сегодняшнем. К примеру, какая у тебя зарплата?
- 190 рублей.
- У меня под 300. Если платят (а платят не всегда). Только не рублей, а тысяч.
- …?
- Это все инфляция накрутила нули. А денег на науку у государства не хватает.
- Ну и как это, много 300 тысяч?
- На эти деньги я могу купить три единых проездных билета. Или заплатить за квартиру за два месяца.
- А что же останется на еду?
- Ничего.
- Но как же ты живешь?
- На государственную зарплату не живет никто. Сама понимаешь – невозможно. Все как-то выкручиваются – одни лучше, другие хуже. Возможностей для этого многое, гораздо больше, чем в твое время. Нашей семье в общем повезло. А то бы я тебе описывала не изобилие вокруг, а то, как все дорого. Те, кому хуже, чем нам, практически ни о чем другом говорить и думать не могут.
- А те, кому лучше, чем вам, есть?
- Сколько угодно. Вот к примеру, Алешка.
- Это с которым мы дрались в детстве? Да он же ни на одной работе дольше полугода продержаться не может, даже если полы моет!
- Сейчас у него своя фирма, дома строит и продает. Имеет коттедж за городом, Мерседес – это машина такая, безумно дорогая, наверное еще много чего.
- Ну и как он, сильно изменился?
- Не знаю, с тех пор, как он пошел в гору, я его видела один раз. И так со многими, у кого круто изменилась жизнь – у них другие интересы, другое окружение. А ведь таких, полностью изменивших свою судьбу, среди моих сверстников и тех, кто помоложе – большинство. Ведь то, что было престижно и устойчиво – скажем, научная карьера, - не нужно теперь никому и не приносит денег даже на то, чтобы не умереть с голоду. Я тоже бываю на работе пару раз в неделю по полдня, в основном пью чай и сплетничаю.
- Как же шеф терпит такое?
- Он тоже озабочен не работой, а личным обогащением.
- Послушай, но я люблю свою работу!
- Мало ли кто что любит…
- Но почему в таком случае ты не уходишь в другие сферы, как другие, о ком ты говорила?
- Не знаю… Спроси что-нибудь полегче
- Ну хорошо, а с кем ты сейчас общаешься?
- Кроме семьи и родственников, практически ни с кем
- Знаешь, мне даже не верится, что ты – это я через 10 лет. Мы с тобой столько разговариваем – и почти все о еде, барахле, деньгах. Вокруг тебя столько интересного, рассказал бы о кино, о книгах, о людях в конце концов!
- Ну теперь ты наконец поняла, почему я иногда завидую тебе? Да, я стала жестче, практичней, меркантильней. Та духовная жизнь, без которой ты себя не мыслишь, для меня в прошлом. После рождения дочери я прочла, наверное, не больше десятка приличных книг. Зато смотрю уйму дурацких телевизионных викторин. Если с кем-то общаюсь, то все сводится к стандартному набору тем: политика, что сколько стоит, кто сколько получает.
- Но ты говоришь, сейчас всюду можно ездить. Неужели ты и это разлюбила?
- Нет, не разлюбила, временами горы снятся так, что после этих снов плакать хочется. Просто поездки безумно дороги, да и ребенок сдерживает. Так что недавний трехдневный визит в Ленинград (правда он теперь уже не Ленинград) – самое дальнее путешествие за последние семь лет.
- Но неужели нельзя поехать на тот же Кавказ? Это не так уж далеко, но так здорово. Я ведь только что оттуда, седьмой раз ездила.
- Подожди секундочку, я сейчас соберусь с духом рассказать. Это – самое страшное. Помнишь Сухуми, Цхинвали?
- Конечно, такие зеленые, цветущие, спокойные города.
- Их сейчас практически нет. Разрушены гражданской войной. А Ереван помнишь?
- Как, и он?!
- Нет, слава богу цел. Но там уже несколько зим нет отопления и электричества, голод, холод и разруха. Правда теперь это другая страна и мы мало что о ней знаем. Знаю только, что там уже много лет война.
- С кем?
- С Азербайджаном.
- Господи, но из-за чего?!
- Какая теперь разница? А в Баку – помнишь Баку? – убивали детей и стариков, убивали в своих квартирах, а как убивали – прости, я не могу тебе этого повторять. А Грозный помнишь?
- Плохо помню, скорее замечательные горы вокруг.
- И там сейчас война смерть и развалины. И несет этот ужас наша собственная армия. А ты говоришь – на Кавказ…
- Нет, не могу себе все это представить.
- Честно говоря, я тоже. Сейчас все к этому привыкли. Если это не касается кого-то лично, то по большому счету ему и дела до этого нет. Просто постоянно с этим ужасом живем.
- То, что ты говоришь, ужасно. Но это все-таки далеко. А как вокруг, рядом?
- Сложно сказать. Помнишь Диму? Впрочем, я задаю дурацкий вопрос, ты же с ним ежедневно на работе видишься. Так вот, с нашей работы он ушел, занялся недвижимостью.
- А что это такое?
- Толком не знаю, но на этом можно сделать большие деньги. В общем, его ударили по голове так, что он чудом остался жив, пролежал полгода в больнице и до сих пор не до конца оправился.
- Какой ужас, кто и зачем это сделал?
- Никто не найден. Это называется «разборка», и в таких случаях милиция почти и не старается найти виновных.
- Ну а если не заниматься денежными делами?
- От беды не застрахован никто. Большинство наших знакомых молодых людей становились жертвами избиений. Десятилетнюю внучку маминой сослуживицы пытались изнасиловать у дверей собственной квартиры. Возможно, и рядом с тобой все это есть, но ты ничего не знаешь. А теперь все газеты полны леденящими душу подробностями. Так что живем мы с ощущением: в любой момент может случиться все, что угодно. Слишком много страшного вокруг, чтобы питать надежду на лучшее. Слишком больно власть имущие обманули нас, чтобы хоть чуточку верить в какую-то защиту.
- А уехать из этой ужасной страны можно?
- Это довольно легко. Я не буду перечислять уехавших, и очень много. Правда и за границей для наших жизнь не сахар, там свои проблемы.

- А ты значит осталась?
- Получается, что так.
- Не жалеешь?
- Об этом надо было бы спросить ту, что будет жить через 10 лет. Или через 20 – мою дочь.
Tags: жизнь, личное
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 32 comments